ИНВЕСТОРАМ!!!

В наших коллекциях цены на беспружинные матрасы радуют всех покупателей.

СочиМобиль Прокат авто аренда машин сочи. В нашем интернет-магазине вы можете купить офисное кресло тканевое или кожаное., Ортопедические стоматологические наконечники.

 
 

"БЕССМЕРТНЫЙ ЛЕНИНГРАДА"

( раб. название"ТРАФАРЕТ ВЕЧНОСТИ")

ОТРЫВКИ ИЗ ТРИЛОГИИ "ФЕНИКС"

ГЛАВЫ:     1    2    3    4 

Рождение легенды.

Лохматая, со всклоченной густой рыжей шерстью, лупоглазая шишимора вылезла на валун, стоящий у самой кромки воды, с единственной целью – всласть погреться на нагретом на солнце камне. Майское солнце грело слабо и шишимора долго возилась на покатом камне, пока не устроилась, удобно свернувшись клубком и засунув длинный нос с выступающими передними зубами, глубоко в шерсть. 

Проснулась она оттого, что кто-то чесал ее за ушами и приговаривал:

- Кисонька, кисонька… Ты откуда здесь, кисонька?

Шишимора подняла голову и увидела перед собой молодую красивую девушку, а вокруг нее немалую толпу людей в пестрых и слишком ярких, на взгляд шишиморы, узорах.

Она села на задние лапы и почесав ручонками нос, спросила хриплым со сна голосом:

- Ты хто?

Ответом ей стал истошный визг испуганной княжны Меньшиковой. Шишимора, решив, что это какая-то новая игра, завизжала еще истошнее, чем привлекла внимание других разнаряженных в пух и прах дам, и, подпрыгнув, ловко ухватила с шеи ближайшей девицы жемчужную нитку. Застежка рванулась, перлы брызнули во все стороны, шишимора закудахтала от восторга, любуясь летящими блестящими шариками.

- Чёрт! Батюшки, чёрт!

Вокруг, с визгом, разбегались княжны и боярыни, а шишимора подпрыгивала на камне и повторяла за остальными:

- Щерть! Щерть, басюшки!

Но новая игра ей скоро надоела и она юркнула в нору под камень, переждать переполох.

Когда толпа, донельзя напуганная появлением «нечистой силы», услышала плеск весел, чуть позже топот приближающегося кортежа, а затем и увидела простой кожаный возок, запряженный четырьмя гнедыми, то успокоилась,  как по мановению руки – приезд царя был страшнее не то что одного, а  ста чертей.

Петр Алексеевич вышел из возка, подошел к уже начатому фундаменту Петропавловской крепости покивал головой и сказал:

- Здесь же будет явлено…

Что именно будет явлено, царь сказать не успел, как над ним пролетела золотистая роскошная птица, покружилась над толпою и плечо помазанника божия украсилось здоровенным пятном свежего птичьего помета.

- Вот ведь чертов орёл! – пробормотал Светлейший князь Меньшиков, батистовым платочком пытаясь стереть такое неподобие с плеча царя.

- Ничего, ничего, к деньгам, царь-батюшка! – весело осклабился Балакирев, царский шут, неизвестно зачем прибывший со своим господином на этот дикий остров. Пётр только недовольно отмахнулся.

В этот момент с ясного неба, оттуда, где пролетела несносная птица, медленно кружа, упало роскошное ало-золотое перо и вонзилось своим кончиком точнехонько в центр Меньшиковского парика, сделав его похожим на шлем с плюмажем.

Петр поднял руку, выдернул перо и, внимательно осмотрев, задумчиво сказал:

- Нет, это не орел был… С таким-то хвостом… Ни разу ни одного орла здесь и не видывал.

Шишимора смотрела на все это из-под камня, внимательно слушала, шевеля острыми, подвижными ушами, а потом соскучилась и уснула, свернувшись в такой хитрый узел, что стала похожа на болотную корягу.

Выспавшись под камнем, шишимора проснулась и побежала рассказывать про невиданные дива своим сестричкам, что жили под другими валунами и такого, конечно, и в снах не видывали. Жемчужину, оторванную от ожерелья, она крепко сжимала в кулачке, до остальных, рассыпанных, ей дела не было. А вот то, что прилетела в их края птица-солнце, шишимора запомнила крепко.

Глава 1.

 

Над Санкт-Петербургом начиналось утро. Небо было черное, но в его глубине уже происходило что-то, что позволяло предположить скорый приход солнца. По влажной мостовой улицы Льва Толстого шел молодой человек.

Выше среднего роста, крепкого телосложения, он был одет в спецназовскую форму без знаков отличия, и было видно, что носит он ее по праву. В левой руке у него была объемистая спортивная сумка, нес он ее очень легко. Несуетливой, но уверенной поступью, он прошел во двор медицинского университета и пошел вглубь парка. Дойдя до большого флигеля, он заглянул в освещенное окно полуподвала. Затем постучался в стекло.

В помещении просторного полуподвала, испокон веков принадлежавшего кафедре гистологии, было не повернуться от различного химического оборудования, огромного старого холодильника, коробок с медицинскими препаратами, плакатов самого устрашающего вида, муляжей различных травм и патологий, огромных прозрачных бутылей, на первый взгляд, казавшихся пустыми. В центре комнаты стоял лабораторный стол-стойка с раковиной, многочисленными бунзеновскими  горелками и микроскопами, заваленный разнообразным барахлом. У одного его края, очищенного от бумаг, микропрепаратов, и прочих медицинских атрибутов, сидели пятеро мужчин разного возраста.

Самый старший из них – красивый мужчина лет сорока, с пронзительным взглядом огромных серо-зеленых глаз, сидел чуть в стороне от стола – длинные ноги мешали ему придвинуться вплотную. Он, несколько насмешливо, наблюдал за тем, как четверо его более юных коллег сосредоточенно ели пельмени по очереди из общей миски, и не менее сосредоточенно запивали эту, c позволения сказать, еду, прозрачной жидкостью из граненых стаканов.

– Фёдор Михайлович, Ваша очередь, – сказал самый молодой из врачей, парень лет двадцати.

Фёдор Михайлович кивнул и ловко ухватил из миски пельмень, а затем откинулся на своем стуле. Процесс питания восстановился. Так продолжалось несколько раз, пока Фёдор не махнул рукой – ешьте, и, наконец, в тарелке остался только один пельмень. Пришелся он снова на очередь старшего, но он не успел махнуть рукой – раздался стук в окно. Фёдор изогнулся тем особенным способом, который знают все хорошие фехтовальщики, и заглянул в окошко, не отрываясь от стула.

– О! Кузя! Иди к нам! – он приглашающее махнул рукой.

Парень кивнул и исчез из оконного проема. На самом деле этот обмен любезностями через окно был простой формальностью – молодой человек был желанным гостем Фёдора, учеником и, практически, его родственником. Фёдор нашарил за спиной старый телефон, набрал короткий номер, кашлянул и заговорил извиняющимся тоном:

– Елена Владимировна! Доброй ночи! Вас Беляев беспокоит…

Из трубки донесся энергичный голос:

– Доброе утро, Феденька! Четвертый уж час! Кроме тебя с твоими нехристями в здании и нет никого! – Елена Владимировна была женщина строгая, дисциплину уважала и болтающихся без дела врачей не одобряла в принципе.

– Ах, вот как... Мне очень жаль беспокоить вас просьбами в такой час.., – елейно начал Фёдор.

– Да идет Кузьма, идет. Уж пущу его, – к Кузьме Елена Владимировна питала настоящую слабость.

– Спасибо, спасибо, дражайшая Елена Владимировна! – обрадовался Фёдор.

– Спасибо на стол не поставишь! Причитается с тебя, Федя, – намекнула суровая вахтерша на единственную ценность, которой обладал Фёдор в своей лаборатории.

– Чуть что, так сразу! – радостно возвестил Фёдор, благо ректификата в лаборатории было навалом.

Через несколько мгновений в комнату вошел Кузя. В электрическом свете подвала стало видно, что этот смуглый черноволосый парень не так молод, как кажется. Нет, на самом деле на вид лет ему было не более тридцати, но в ярких карих глазах было странное выражение, присущее долго жившим и много видевшим людям.   

– Уж как вы не боитесь дракониху на входе?! – в бессчетный раз риторически вопросил в пространство Кузьма. Слабость, что питала к нему строгая Елена Владимировна, вызывала в нем чувство некоей неловкости.

Под приветственные бормотания врачей, он пожал всем руки, хлопнув Фёдора, вместо рукопожатия, по запястью. Руки Фёдор берег, без надобности никому не протягивал.

– Боимся, как ее не бояться, – ответил здоровый широкоплечий парень, Михаил, в котором даже при хорошем воображении нельзя было заподозрить великолепного пластического хирурга, которым тот являлся.

– Пельмешку хочешь? – гостеприимно предложил Кузе молодой хирург-ортопед, Алексей, кому досталась очередь съесть последний пельмень. Злые языки говорили, что хирург он отвратительный, просто переломы от прикосновения его рук сами собой срастаются, а кривые кости – выпрямляются.

– Хочу!

Кузьма подошел к столу и молниеносным движением ударил тарелку по краю. Пельмень вылетел из тарелки как пуля, и Кузя ловко схватил его на лету зубами. Врачи понимающе переглянулись.

– Угощайтесь, – Кузя вытащил из сумки здоровенный сверток и положил на стол. Внутри обнаружились пакеты с солеными огурцами, салом, сыром, резаный черный хлеб, жареная курица без ноги.

– Ешьте! А пить есть чего? – радостно спросил Кузя.

– Открывай кран да пей! – пожал плечами Фёдор, – Неужели мне жалко дистиллята для лучшего друга?

Кузьма подошел к лабораторному столу, над которым уютно висел дистилляционный агрегат, открыл кран у бутылки с надписью «Дистиллированная вода», с интересом принюхался и, до половины наполнив стакан прозрачной, как бриллиант, жидкостью, одним махом выпил ее. Поморщившись, он ухватил со стола огурец, стал с хрустом его жевать.

– Хороша у вас водичка!

На это ему никто не ответил – пока он пил, курица была разодрана в клочья и все сосредоточенно жевали. Фёдор, не участвовавший в дележе жареной птицы, смотрел на все это с некоторой грустью, и Кузя, в который раз удивился – почему Фёдор не ест кур?

– Откуда такие экологические харчи? – грустно спросил Фёдор, мастеря себе бутерброд из сыра, сала и соленых огурцов одновременно.

– А! – Кузя махнул рукой, – Бабке полтергейст изгонял. Денег брать не стал, так она мне еды дала.

– А что до мостов-то не успел? – между укусами спросил Константин, травматолог. Ходили слухи, что ему достаточно осмотреть пациента, как травма становилась гораздо меньше.

– Да заболтался! Бабуля балериной служила в Мариинке, сразу после революции…

– Ты сам-то поел? – спросил Михаил.

– Ага! Ногу сожрал… Думал доедим с Михалычем… А вы все, чего не дома? – ответил Кузя, хрустя огурцом.

– Лёня опять девушку привел. Мы там ни к чему, – приподнял бровь Федя.

– Как ни к чему? Свечку подержать?! – притворно изумился Кузя.

– Каждый? Ох, и канделябр получится! – сказал кто-то сквозь общий смех.

Кузя налил себе еще полстакана и уселся за стол, утянув себе кусок сала.

– А чего голодные все сидите? – продолжил Кузьма допрос.

– Холодильник отключали на час, – меланхолически отозвался Фёдор.

Кузя понимающе кивнул:

– Препараты-то целы?

– Что им сделается… А вот еду – пришлось выбросить.

Кузя кивнул, соглашаясь – есть что-то, что лежало в хранилище тканей без должного охлаждения, действительно, не стоило.

– Отчет принес? – таким же отрешенным тоном спросил Фёдор.

– Ну что можно на это ответить? – страдальчески возведя глаза к небу, спросил Кузьма, – отправляясь на заказы, я, конечно же, беру отчет и прижав его к груди...

– Как ты мне надоел, Кузя, – вздохнул Фёдор, – Никакого от тебя толка, морока одна. Тебе к зиме на защиту, что ты будешь им рассказывать? Про заказы? Монографию дописал? Когда будешь её сдавать? Вот, молодые люди, смотрите, – сказал он, обращаясь уже к врачам, – как нельзя пользоваться моим мягкосердечием. Ему в декабре на защиту, он по-наивности, думает, что это так же просто, как защитить кандидатскую, а я никак не могу заставить его написать отчет, чтобы убедиться, что он, в очередной раз, наврал в расчетах. Химии вообще не знает.

Все засмеялись, так как познания Кузьмы в химии в стенах медицинского университета были легендарны – он мог, посмотрев на кристаллы, определить их химический состав и процент примесей. Хотя для палеонтолога, которым Кузьма как раз и являлся, это не было настолько необычайным.    

– Вот зря вы смеетесь. Терпение мое тоже пределы имеет.

Врачи скептически переглянулись – о границах терпения Фёдора все имели довольно смутное представление. Каждого из них Фёдор в свое время выручил из немалой беды, привез в Питер, выучил на врача, еще не раз выручал, и конца этому не предвиделось.

Кузя, кому, в основном, и адресовалась эта речь, только плечами пожал. Он-то знал не понаслышке, что границ Федино терпение не имеет, во всяком случае, не в обозримых Кузьмой пределах.

 

Часов в семь, когда уже окончательно рассвело, доев Кузину еду, врачи выползли из подвала на божий свет.

– Почему не хотите у меня  поселиться? Трехэтажные хоромы стоят пустые, – в очередной раз риторически спросил Кузьма, подразумевая, конечно, Фёдора.

– А ездить к семи утра каждый день? – ответил Алексей.

– И что? Я-то езжу? – с самым слабым намеком раздражения в голосе спросил Кузя, так как ему было совершенно все равно, куда и как будет добираться Алексей, хоть к утру, хоть два раза в сутки.

– Ты – сутки через трое.., – задумчиво ответил Михаил.

И они лениво потянулись к станции метро «Василеостровская», перебрасываясь короткими репликами. Фёдор шел позади всех, Кузя рядом с ним. Говорить не хотелось, но они и так все понимали с полуслова.

 

===========================

 

СТРАНИЦА РЕЖИССЁРА

САЙТ ФИЛЬМА

КАСТИНГ К ФИЛЬМУ

ГАЛЕРЕЯ ВАШИХ РИСУНКОВ

ПРОЧИТАТЬ ОТРЫВКИ ИЗ КНИГИ!

СКАЧАТЬ КНИГУ

 
 
 
 

«Арт-студия МАКОШЬ» © 2006-2013.
Все права защищены. Любое использование материалов сайта допускается только по согласованию с правообладателями.
Дизайн шапки- FUBON,  поддержка сайта - «Арт-студии МАКОШЬ» © 2006-2012